ВАРАДЕРИАНСКИЙ ДНЕВНИК, часть VIII


11.02.2019


Писатель Валерий Лаврусь, член Московского сигарного клуба, продолжает свои кубинские заметки - восьмая часть (здесь  части  первая, вторая и третья, четвертая, пятая, шестая, седьмая и девятая).

  …В ресторане нас было десятка два: русских, канадцев, мексиканцев, и нас развлекали. Подкидывали ножи, виртуозно ловили на них яйца, высокохудожественно жарили рис, рыбу, мясо и креветки. Получалось интересно и вкусно. Повара, конечно, не японцы. Да и откуда им взять японца? На Кубе только китайцы. Хочется спросить: а где их нет? А кстати, откуда они? В Гаване, говорят, есть даже Чайна-таун. Наверное, из Панамы, в начале XX века на строительство канала привезли несколько десятков тысяч рабочих из Китая, и... А, да бог с ними…
  Сегодня у нас был Сьенфуэгос (наконец-то выучил название) и Тринидад. Французский и испанский город. Но! В наших поездках, и это я уже понял, города и места не главное. Главное — люди: водители, продавцы, повара, гиды: Беатрис, Николас и сегодня Мария.
  Мария, я правильно угадал, русская, а может, украинка, что здесь на Кубе это не имеет ровно никакого значения. Давным-давно, в прошлой жизни, в девятнадцать на свадьбе у подруги совсем юная Маша влюбилась в кубинского военного лётчика и тут же не раздумывая вышла за него замуж, отправившись с ним за тридевять земель. И всё было хорошо… Но в 90-м случилась катастрофа — Советский Союз сдался, и Куба стала никому не нужна. Началась невесёлая жизнь… Теперь она уже бывшая жена бывшего военного лётчика, мать двух детей, старший из которых эмигрировал в Испанию и живёт на Канарах. А сама она, выбиваясь из последних сил, пытается заработать деньги на необходимое, и возможно от того, что у неё славянская кровь, она постоянно пребывает в депрессии.
  Вообще мне показалось, что кубинцы куда легче переносят всякие жизненные невзгоды. Креольская кровь и испанская «маньяна». Наш хвалёный русский «авось» на Острове явно пасуют перед их «маньяной», и я им уже даже завидую.
  Сьенфуэгос — бывший французский город в красивейшей бухте Карибского моря. Город небольшой и уютный. Мы с Марией гуляли по центру, смотрели на дома с весьма своеобразной архитектурой, густо пропитанной франко-американской колониальной эклектикой, из Луизианы французы те, и… (А интересно, а откуда мне в голову пришла «эклектика»? А точно «эклектика»? Что там у нас в интернете пишут? «Эклектика — художественное направление в архитектуре и изобразительном искусстве, представляющее собой сочетание разнородных стилевых элементов или произвольный выбор стилистического оформления для зданий или художественных изделий, имеющих качественно иной смысл и назначение». Вот! «Произвольный выбор» «разнородных сочетаний»… Смесь бульдога с носорогом. Французского бульдога с американским носорогом.)
  Но храм Непорочного Зачатия Девы Марии у них классный… С обалденными, прямо-таки сумасшедше-красивыми витражами двенадцати апостолов.
  Налюбовавшись, спустились в порт. Больших кораблей сегодня не было, оттого было пустынно, лишь несколько темнокожих рыбаков с пирса лениво ловили рыбную мелочь, намотав на палец леску. Мы подождали: когда клюнет, не дождались и вернулись в город.
  В целом архитектура в городе даже очень сильно смешана… Даже эклектики до такой смелости далеко. Вот, например, соседи: прямоугольный, как кирпич, четырёхзвёздочный отель 70-х в стиле урбанистического минимализма,  и тут же стоящая рядом, «крепость» мавританского барокко. Поглазеть крепость изнутри пускали за 4 кука с носа, Мария объявила бойкот, на прошлой неделе пускали за 2, и отговорила нас.
  А ещё в городе много студентов, особенно медиков.
  При нас к зданию таможни (порт же) привезли врачей… Поначалу мы не поняли, что происходит, но потом разобрались. Привезли тех самых врачей (видимо, выпускников местного медицинского института), что выгнал негодяйский Бальсанару из Бразилии. Круговорот врачей в природе. Печальный круговорот. Мы расстроились, сели в машину и уехали в Тринидад.
  От Сьенфуэгоса до Тринидада полтора часа езды. Рельеф и ландшафт по дороге меняется, становится разнообразным, исчезают апельсиновые и манговые рощи, появляются пастбища, коровы и горы. Да-да, на Кубе есть горы, невысокие до двух километров, но всё же.
  В том рассечённом рельефе от английских пиратов прячется Тринидад (не путать с государством Тринидад и Тобаго). Пиратов давно нет, а он всё прячется, заснул, видимо. Как и Сьенфуэгос, он тоже не мегаполис и, как Сьенфуэгос, он национален, он — испанец! В черепице и мостовых, в храмах и антикварных, пардон, сувенирных лавках, с изразцовыми номерами на домах, и с главной достопримечательностью: лестницей, на которой сто пятьдесят лет назад продавались чернокожие африканские рабы. (Не льстим себе, что мы не такие, не льстим… Сто пятьдесят семь лет назад, и у нас вовсю торговали рабами, назывались они крепостные крестьяне, да и в Штатах только в 1864 году было отменено рабство). Сегодня на той лестнице стоят столики, а за ними пьют и закусывают многочисленные разноцветные туристы, делая бесчисленные селфи. История, как всегда, повторяется фарсом. ЮНЕСКО, насмотревшись на рекордное количество туристов, объявило город наследием человечества. Я слышал, что это сродни проклятию, приговору: реставрации больше не будет, будет тихое догнивание. Реставрировать можно только точно в таком же стиле, виде, концепции, да и то, только после миллиона экспертиз и согласований, а гнить можно и так, без экспертизы и денег. Мы поднялись на башенку и полюбовались на охряные черепичные крыши, на зелёные горы, на синее-пресинее Карибское море, с высоты тридцати метров его уже хорошо видно, я стал всматриваться, не видать чёрных парусов? На сувенирных развалах мы купили деревянных, из красного дерева, сандала и кубинского кедра, черепах и кота. Все деревянные коты на Кубе на одно «лицо», с эдакой удивлённой мордой, очень возможно, что выражение было утверждено высокой комиссией по культуре при ЦК КПК. Шутка. Но у нас и такое бывало.
  В общем и целом, в дороге мы провели двенадцать часов, с 7 до 7. Пару часов у «французов», пару у «испанцев», остальное дорога. И на этой дороге мы пережили замечательный, просто умопомрачительный закат. О таком Руди Бест рассказывал Мартину Вурлитцеру. Красное с оранжевым и золотым в обрамлении пальм, парящих грифов и перистых облаков… Мы так залюбовались, что едва не сбили грифа, он спикировал нам прямо под колёса за раздавленной пичугой. Гриф птица серьёзная, тяжёлая, если бы он влетел нам в стекло, мало не показалось бы. Удивительно много этих красноголовых падальщиков в небе Острова Свободы...
  Часть дороги совпала с дорогой из Плайо-Ларго. И снова поля, снова манговые и апельсиновые рощи, снова брошенные интернаты. «Дети в холоде! Воды горячей нет! Еда убогая! Мы с мужем каждые выходные возили сыну еду сетками…» — причитала Мария. Хреновый у них тут был «Полдень». Снова конные брички, снова толпы ожидающих транспорт, любой транспорт, снова крестьяне, торгующие ворованными апельсинами и ворованной картошкой… Вспомнилось: в 81-м на картошке, на разгрузке, водитель пообещал нам, студентам Куйбышевского авиационного института имени академика С.П. Королёва, бутылку водки, если мы оставим ему пять мешков картошки. Мы оставили. Только попросили привезти свои мешки и вместо водки колбасу — очень есть хотелось… А что? Мы тоже репетировали «Полдень».
  Уже потемну навстречу попалась машина с пьяным водителем, еле увернулись. Интересно, кто за рулём: турист или местный? Если местный — совсем плохи дела, уж пусть лучше турист.
  Вернулись уставшие и измотанные. Но! Что интересно! Не настолько, как после аналогичной поездки в Индии, дороги на Кубе не в пример лучше. А ведь Индия — четвертая экономика мира. А ещё, это тоже рассказала Мария, после осенних циклонов, на Антильских островах почти повсеместно отключилось электричество (теперь понятен их пофигизм с электричеством). Так вот на Кубе всё восстановили за три дня, а на почти американском Пуэрто-Рико по сию пору электричества нет. Вот вам и СыШыА…


К списку новостей