Прикрепленный к первым лицам. Часть II


17.04.2017


В Сигарной гостиной - Андрей Луговой, человек, работавший с первыми лицами государства, , депутат Госдумы, в прошлом - офицер в Службе безопасности президента РФ. Его биография легла в основу российского восьмисерийного фильма «Неподсудные».   
Сегодня Сигарный портал публикует вторую часть транскрипта беседы.


  Андрей Лоскутов: В 1987 году Вы на 30 лет вперед знали, что с Вами будет, но тут, увы, август вдруг подоспел, и все полетело…
  Андрей Луговой: Я закончил училище, был отобран в 9-е Управление КГБ и стал офицером Кремлёвского полка...
  Офицер приходит соответствующую подготовку по обеспечению охраны и безопасности объектов особой государственной важности, а на случай войны – борьбы с диверсантами, если смотрели фильм "В августе 44-го" или читали книгу "Момент истины", – там проводится чекистско-войсковая операция, мы были тем самым подразделением, которое на случай войны должно было обеспечивать проведение такого мероприятия.
  Андрей Лоскутов: Вам нравится книга Богомолова «В августе 44-го»?
  Андрей Луговой: Да. Читал много раз. И фильм смотрел. Так вот, в 1987 году я начал служить в Кремлевском полку, а в 92-м меня отобрали для работы в службе безопасности президента. Было в 9-м Управлении 18 отделение, которое занималось охраной высших должностных лиц. Я попал в него, мне повезло. Вообще, в нашей жизни иногда нам помогает случай. Порой мы сами такие случаи и создаем. В 1991 году после путча был шквал критики  КГБ, и многие возрастные сотрудники 9-го Управления в знак протеста увольнялись. Поэтому получилось так, что для тех, кто был молод, это стало временем карьерного взлета. Мне 26 лет, я капитан, приставлен к премьер-министру Егору Тимуровичу Гайдару в качестве заместителя начальника группы личной охраны. С 6 января 1996 года я работал непосредственно с Егором Тимуровичем…
  Андрей Лоскутов: Андрей, извините - чуть позже о Гайдаре. А как молодежь КГБ относилась к тому, что говорили в обществе о КГБ?
  Андрей Луговой: Так как я был в самом начале своей службы и карьеры, мне, наверное, в голову еще не так вбили идеологические основы коммунизма. Мы к тому, что происходило, относились с интересом. Единственное, что было неприятным, я помню это хорошо, в 90-м году нам, по 9-му Управлению КГБ, был отдан приказ: запрещается ездить на работу и с работы в форме. Это было связано с тем, что были случаи оскорбления  офицеров. Ходить в гражданке для меня, кадрового офицера, тем более из семьи с такими офицерскими  традициями,  это было дикостью - стесняться за свою профессию.
  В 26 лет я был капитаном. По-моему, 18 июня был первый официальный визит президента России в Америку. И я оказался там – после СССР в такой совсем-совсем другой стране...
  Андрей Лоскутов: Для общего развития. Насколько я знаю, американские президенты сразу после того, как дают клятву на конституции, подписывают протокол о подчинении указаниям Службы собственной безопасности. То есть если Служба говорит – нельзя, он вынужден подчиниться ей. В российской структуре подобное?..
  Андрей Луговой: ...Отсуствует. Не было и нет. Когда мы начинали работать, вообще не было даже закона о государственной охране, его приняли, если не ошибаюсь, только в 1995 году. Хотя, я считаю, у нас с этом смысле нынешняя федеральная служба охраны достаточно серьезно подготовлена.
  Андрей Лоскутов: Недавнее сообщение о том, что служба безопасности президента Путина запретила ему посещать место теракта в Санкт-Петербурге – это неправдоподобно?
  Андрей Луговой: Конечно, если Путин захочет посетить – он посетит и не спросит ни у кого. Такой традиции, как у американцев, у нас нет.
  Андрей Лоскутов: А у кого была круче служба безопасности – у Егора Тимуровича или у Бориса Абрамовича? Насколько я понимаю, Вы и ту, и ту возглавляли?
  Андрей Луговой: Здесь надо понимать, что в одном случае – частная служба охраны, в другом – государственная. В госохране работает система – это целый комплекс оперативных, технических, медицинских и многих других мероприятий, которые не позволяют совершить террористический акт в отношении высших должностных лиц. Посмотрите, сколько у нас терактов в стране было за последние 20 лет, неужели вы думаете, что никто не покушался на высших должностных лиц? Однако ничего подобного не произошло, и достигается это именно работающей системой. А в частной охране – все иначе.
  Андрей Лоскутов: Кого лично Вам приходилось охранять?
  Андрей Луговой: Я работал у Гайдара, с Козыревым, с Филатовым, Большаковым, у меня было много официальных визитов с Ельциным, Черномырдиным. Около 40 стран в общей сложности.
  Андрей Лоскутов: Иногда люди, приближенные к первым лицам - не только из службы безопасности, - пишут потом воспоминания. Вы собираетесь писать? И Ваше личное мнение о Гайдаре?
  Андрей Луговой: Есть традиция, она всегда была в 9-м Управлении КГБ: нельзя давали личную оценку людям, с которыми работал. Только два человека ее нарушили, причем самых одиозных человека – Медведев в Коржаков.
  На ваш вопрос: Гайдар был очень хорошим человеком. Я видел, как живет его семья, как живут дети, знаю, как живут сейчас – в каких квартирах, домах, каким транспортом пользуются – могу сказать, если в 90-е годы и был человек-пример, который к коррупционным действиям не имел никакого отношения, - так это Гайдар. Это я могу сказать совершенно точно. Да, вокруг него жулья было достаточно. И много кто зарабатывал, многие, кто вокруг него тогда были, сейчас - весьма богатые люди, которые, в том числе, оказывали в свое время влияние на формирование политики государства.
  Гайдар был человеком порядочным, приличным, интеллигентным.
  И мы, честно говоря, когда с ним работали, иногда его интеллигентностью  пользовались, чтобы в чем-то облегчить свою работу. У нас был такой случай. После первой отставки Гайдар уехал писать мемуары в санаторий «Белые ночи» под Санкт-Петербургом. Мы поехали с ним. Было два прикрепленных. Январь 1993 года, у него большой номер, кабинет, он работал, два раза в день выходил гулять – мы его сопровождали на прогулках. Привыкли к такому его распорядку. И самим же хотелось в санатории расслабится, молодые же были, поэтому, когда он писал мемуары, мы его закрывали и уходили посидеть в баре. Однажды он говорит: понять не могу, пытаюсь выйти погулять – дверь закрыта, звоню – никто не отвечает.
  Еще одна забавная история. Мы летели в командировку в Коми, а из Коми в Новокузнецк. В пылу забыли его чемодан, прибыли в Новокузнецк, я остался сдавать под охрану самолет, а Гайдар уехал с прикрепленным в гостиницу. Время 7 утра, через два часа у него первая встреча. Я сижу в самолете, его убирают, жду, когда все завершится. Вдруг Волга несется с включенными маяками - прикрепленный влетает с огромными глазами: где чемодан Гайдара?! Бегали потом собирали все, что ему может понадобиться, пока чемодан не доставят.
  Андрей Лоскутов: Вы упомянули мемуары Коржакова и Медведева, насколько я помню, Медведев рассказывал о том, что охрана Горбачевым использовалась часто как «подай», «принеси», «переставь». У Вас, когда Вы работали с Гайдаром или с кем-то еще, что-то подобное было?
  Андрей Луговой: Я тут не очень с Медведевым соглашусь, надо понимать такую вещь: все работники – горничные, официанты, повара – все прапорщики или офицеры. Ну, это работа такая. И то, что описано – это передергивание. С прикрепленными я такого не помню. Мы работали, выполняли достаточно серьезные задачи, много передвигались по стране. У меня был период с Гайдаром – с 15 сентября 1992 по 15 октября – за 30 дней мы побывали в 30 городах страны и за рубежом. С Гайдаром, когда было нападение на московский погранотряд в Таджикистане, мы прилетали на нашу базу. Шли на МИ-8, вокруг – МИ-24, а кругом гражданская война.
  Андрей Лоскутов: Гайдар был смелым человеком?
  Андрей Луговой: Да. Вспомните 1992 год, забастовки, все клянут Гайдара, а он выходит к людям, в него чем-то кидают, а он говорит, объясняет.
  Андрей Лоскутов: А что с ним все-таки произошло тогда в Англии, это было отравление ?
  Андрей Луговой: Я не знаю деталей. Об этом много писали… Кстати, именно в то время Гайдар сделал важное заявление, важное для меня лично. Это уже после событий Лондоне, когда он читал лекции, уже после типа его отравления, ему задали вопрос: в прессе пишут, что Луговой разыскивается Лондоном, что вы думаете по этому поводу? И он сделал такое заявление: все, что пишет ваша пресса – полный бред, все это не соответствует действительности. Ему англичане говорят: как вы можете такое говорить, вы - либеральный человек, и вдруг считаете, что наше английское правосудие – неправильное? Гайдар ответил: ваше независимое правосудие – это для разного рода экономических дел или внутри вашей страны, когда же речь касается безопасности Британской империи, суд примет то решение, которое выгодно королеве.
  Андрей Лоскутов: Когда Вы охраняли фактически второе лицо государства, Вы по-прежнему жили в Ясенево? Или Ваши бытовые условия уже поменялись?
  Андрей Луговой: Я жил гораздо хуже. У меня была жена, ребенок - в однокомнатной квартире на Мичуринском проспекте.
  Андрей Лоскутов: У нас встречи с такими интересными людьми, как Вы, проходят раз в неделю, на прошлой неделе у нас в гостях был д-р Николай Платошкин, он только что выпустил книгу в серии ЖЗЛ «Че Гевара». Рассказал нам такую историю: однажды водитель Че Гевары (Че плохо водил машину, пытался несколько раз сдать на права, но не получилось) пожаловался  Че, что ему не хватает пайка. Че не поверил, так как самому Че пайка вполне хватало. Тогда водитель пояснил шефу: пайки разные. Че поехал к Фиделю и заявил, что отказывается от увеличенного пайка: я и водитель должны получать одинаково». У вас какие были пайки?
  Андрей Луговой: Пайки, конечно, разные были. Но нам было запрещено по личным вопросам обращаться к охраняемым лицам, это грозило отстранением от работы.
  Андрей Лоскутов: Андрей, я живу на Рублевке, и часто вижу, как проезжают охраняемые лица. За первым охраняемым лицом идет одна из машин, в которой открыто окно, там уже просто торчат стволы. Они что, могут открыть огонь на поражение?
  Андрей Луговой: Да, могут открыть. Но это еще и своего рода демонстрация готовности.
  Андрей Лоскутов: История начала 30-х годов. Максим, единственный сын Горького, был, как бы мы сегодня сказали, байкером, гонял на мотоциклах. И однажды Горький беседует с Всеволодом Ивановым, вдруг вбегает сын и кричит: отец, ты знаешь, кого я сейчас на Рублевке обогнал? И Иванов пишет, что Горький, стоявший с папиросой у белой стены, становится беле белой известки. Сын на мотоцикле обогнал кортеж Сталина. Можно ли допустить, что сейчас кто-то обгонит даже не кортеж первого лица, а второго, третьего?
  Андрей Луговой: У нас по закону, кстати, всего семь охраняемых персон, остальные – по указу президента, и все они едут, как правило, так, что никто и не понимает, кто едет и как едет – там же номера постоянно меняются, машины меняются, маршруты постоянно разные, охрана негласная, поэтому обгоняй, не обгоняй – все равно не поймешь, кто в автомобиле. Тут же есть еще такое понятие в охране как прогон, когда два совершенно одинаковых кортежа с совершенно одинаковыми номерами двигаются, и где находится охраняемое лицо – неизвестно.
  А если едет президент – тут уже не обгонишь.
  Андрей Лоскутов: Семь охраняемых по закону лиц, - Вы их можете назвать?
  Андрей Луговой: Президент, премьер, председатель Верховного суда, председатель Арбитражного суда, генеральный прокурор, министр обороны, министр иностранных дел.
  Андрей Лоскутов: А патриарх?
  Андрей Луговой: Патриарх – нет.
  Андрей Лоскутов: Но его же тоже охраняют…
  Андрей Луговой: Его охраняют в соответствии с указом президента. У нас есть еще много других охраняемых людей, они охраняются по указу президента. Но у них только машина из спецгаража, прикрепленные – и все.
  Андрей Лоскутов: Много человек охраняют президента?
  Андрей Луговой: Нельзя сказать много или мало, потому что это федеральная служба охраны, сила которой  направлена на обеспечение охраны не только людей, но Кремля, Белого дома, Госдумы...

   См. также: часть I и часть III


К списку новостей